Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.



СІМЕЙНІ ЛІКАРІ ТА ТЕРАПЕВТИ

НЕВРОЛОГИ, НЕЙРОХІРУРГИ, ЛІКАРІ ЗАГАЛЬНОЇ ПРАКТИКИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

КАРДІОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, РЕВМАТОЛОГИ, НЕВРОЛОГИ, ЕНДОКРИНОЛОГИ

СТОМАТОЛОГИ

ІНФЕКЦІОНІСТИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, ГАСТРОЕНТЕРОЛОГИ, ГЕПАТОЛОГИ

ТРАВМАТОЛОГИ

ОНКОЛОГИ, (ОНКО-ГЕМАТОЛОГИ, ХІМІОТЕРАПЕВТИ, МАМОЛОГИ, ОНКО-ХІРУРГИ)

ЕНДОКРИНОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, КАРДІОЛОГИ ТА ІНШІ СПЕЦІАЛІСТИ

ПЕДІАТРИ ТА СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

АНЕСТЕЗІОЛОГИ, ХІРУРГИ

"News of medicine and pharmacy" 5(311) 2010

Back to issue

Нейрофармакологические аспекты терапии нейроциркуляторной дистонии

Authors: С.Г. Бурчинский, ГУ «Институт геронтологии АМН Украины», г. Киев

print version


Summary

Нейроциркуляторная дистония (НЦД) сегодня является одной из наиболее актуальных проблем практической медицины [11, 13, 20]. В настоящее время считается общепризнанным положение, согласно которому НЦД представляет собой облигатный, неотъемлемый компонент клинической картины неврозов, которые, в свою очередь, служат наиболее частой причиной развития НЦД [8, 13]. Сейчас многие формы неврозов, сопровождающиеся проявлениями НЦД, рассматриваются в рамках более широкого круга патологий — психосоматических расстройств [8, 23, 33], возникающих при взаимодействии психических и соматических нарушений.

Патогенез психосоматических заболеваний отличается сложностью и многогранностью. В нем оказываются задействованными такие важные с точки зрения обеспечения оптимального уровня нейрогуморальной регуляции структуры центральной нервной системы (ЦНС), как гипоталамо-гипофизарная и лимбическая системы, регуляторные центры коры больших полушарий, надпочечные железы и т.д. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что ведущую роль в развитии психосоматической патологии играет ситуация хронического стресса. Именно хронический стресс служит одним из наиболее важных факторов запуска многозвеньевого механизма развития психосоматических заболеваний с преимущественным поражением нервной, сердечно-сосудистой, пищеварительной или другой системы организма [12].

Что касается непосредственно НЦД, то ее можно охарактеризовать, с одной стороны, как весьма своеобразный вариант психосоматики («органный невроз»), а с другой — как комплексное функционально-соматическое отражение дисбаланса взаимосвязей различных нейромедиаторных систем и регуляторных центров ЦНС. В связи с этим как характерную особенность манифестации НЦД можно выделить множественность жалоб и разносторонность функциональных нарушений, отмечающихся у данного круга пациентов. С одной стороны, это обусловлено комплексным, многозвеньевым характером патогенеза неврозов с участием в нем как высших психических, так и вегетативных центров, а с другой — определяет сложность выбора лечебной тактики при НЦД [6, 8, 12, 20].

Наиболее распространенным вариантом клинического течения НЦД является кардиоваскулярный синдром, проявляющийся в виде перманентных или пароксизмальных расстройств в форме вегетативных кризов с соответствующими проявлениями симпато- и/или ваготонии, тахи- или брадикардии, повышения или понижения артериального давления, кардиалгий, сухости или потливости кожных покровов и т.д., часто в сочетании с когнитивными и психоэмоциональными расстройствами в виде формирования «невротического» типа личности.

Учитывая трудности назначения соответствующей этиотропной терапии (в связи с не всегда установленной непосредственной причиной развития НЦД), ведущее место в лечении указанной формы патологии должно занимать патогенетически обоснованное комплексное фармакотерапевтическое воздействие.

При этом представляется абсолютно неверным игнорирование необходимости коррекции нейромедиаторных и нейрометаболических сдвигов в различных регионах ЦНС (прежде всего в структурах лимбической системы) при НЦД. Эти сдвиги, являясь прямым следствием воздействия хронического стресса, начинают в дальнейшем играть основополагающую роль в прогрессировании отмеченного дисбаланса между корковыми и подкорковыми центрами, усугубляющего вегетативную дисфункцию [15]. Последняя, в свою очередь, способствует дальнейшему развитию когнитивных и эмоциональных расстройств, формируя классический порочный круг. Поэтому важнейшая роль в комплексной фармакотерапии НЦД должна принадлежать нейрофармакотерапии, и в частности ноотропам.

Как известно, в основе действия ноотропов на ЦНС лежат два принципиальных эффекта — влияние на интеллектуально-мнестические функции и церебропротекторный [3, 9, 30]. Ноотропные препараты улучшают функции памяти, внимания, мышления, ориентации, повседневную активность, т.е. именно те функции, которые в значительной степени страдают при НЦД и являются существенным компонентом сопутствующего психастенического синдрома.

Кроме того, известна роль ноотропных средств в нормализации нарушенных при различных формах патологии (и в первую очередь в рамках психосоматики) корково-подкорковых взаимосвязей, определяющих полноценность регуляции эмоциональной сферы и вегетативных функций. Сегодня является доказанным участие ноотропов в обеспечении деятельности как коры головного мозга, так и лимбико-ретикулярного комплекса, и в частности гиппокампа [14]. При этом характерным для большинства ноотропов является наличие как нейрометаболического, так и нейромедиаторного механизмов реализации клинико-фармакологических эффектов. Таким образом, применение ноотропов в условиях НЦД можно рассматривать как комплексное, интегральное патогенетическое воздействие в отличие от большинства других используемых в данном случае нейро- и психотропных средств (седативные, анксиолитики, антидепрессанты), которые оказывают влияние только на отдельные составляющие возникающего регуляторного дисбаланса. Кроме того, многие из этих упомянутых средств по сравнению с ноотропами являются весьма проблемными в плане безопасности и развития многих нежелательных побочных реакций, что в условиях полипрагмазии, неизбежной в рамках лечения психосоматики, существенно повышает риск проводимой фармакотерапии.

В итоге не вызывает сомнений целесообразность применения ноотропов как одного из ведущих компонентов комплексной терапии НЦД. Вместе с тем до недавнего времени в различных схемах лечения данного заболевания ноотропам отводилась второстепенная роль «фоновой» терапии, т.е. своего рода вспомогательных средств, что во многом связано, как уже упоминалось, с недооценкой значимости нейрофармакологического подхода в терапии НЦД, а также с отсутствием четких критериев выбора конкретного препарата в данной ситуации. Для обеспечения эффективности применения с целью коррекции центральных механизмов развития НЦД ноотропный препарат должен обладать:
1) комплексным нейрометаболическим эффектом, включающим антигипоксическое, антиоксидантное и мембраностабилизирующее действие с целью коррекции основных звеньев развития повреждения мозга при хроническом стрессе и психосоматической патологии (энергодефицит нейронов, активация образования свободных радикалов, нарушения структуры и функции нейрональных мембран);
2) нейромедиаторным эффектом, включающим нормализующее влияние на возникающий при НЦД нейромедиаторный дисбаланс, и в частности на активность холин-, адрено- и серотонинергических систем мозга;
3) сопутствующим вазотропным эффектом, в том числе направленным на нормализацию капиллярного кровотока и венозного тонуса, т.е. звеньев центральной гемоциркуляции, в наибольшей степени страдающих при стрессзависимых патологических состояниях, и в частности при НЦД.

Несмотря на обширный выбор ноотропных средств в современной клинической практике, лишь ограниченное число их отвечает вышеупомянутым критериям выбора для включения в схемы комплексной фармакотерапии НЦД. Так, средства метаболического действия не влияют на сосудистое звено, а вазотропные препараты обладают лишь опосредованным нейрометаболическим действием.

Мемоплант форте сочетает в себе как прямое нейрометаболическое и нейромедиаторное действие, так и вазотропный эффект. Мемоплант форте — оригинальный фитомедицинский препарат, содержащий в своем составе 80 мг EGb 761, стандартизированного экстракта листьев Ginkgo biloba. Здесь необходимо подчеркнуть, что только препарат, содержащий стандартизированный экстракт EGb 761, может рассматриваться как эталон препаратов гинкго в отличие от ряда генериков, в составе которых, например, повышенные концентрации нежелательных веществ — гинкго-кислот, ответственных за развитие потенциальных побочных эффектов данных средств, а также другие отклонения от описанных химических стандартов, влияющие на биотрансформацию и клиническую эффективность упомянутых генерических средств [5, 7].

Основные биологические эффекты Мемопланта форте связаны с наличием в его составе флавоновых гликозидов и терпенлактонов. Мемоплант форте сочетает в себе нейро-, геро- и стресс-протекторный потенциал, обладая следующими основными фармакологическими эффектами:
а) нейромедиаторным;
б) антиоксидантным;
в) мембраностабилизирующим;
г) вазотропным (вазорегулирующий и антиагрегантный).

При этом важно подчеркнуть, что механизмы реализации упомянутых эффектов существенно отличаются от большинства других ноотропных и вазотропных средств.

Учитывая, что в развитии НЦД важнейшую роль играет нейромедиаторный дисбаланс, в частности ослабление холинергических процессов, ответственное за проявления когнитивной дисфункции, а также адрено- и серотонинергический дефицит, непосредственно определяющий развитие психоэмоциональных нарушений — тревожности, депрессий — и патологических кардиоваскулярных проявлений [11, 16], нейромедиаторные механизмы действия Мемопланта форте представляют особый интерес.

Здесь следует прежде всего отметить его активирующее влияние на процессы холинергической медиации, и в частности на стимуляцию обратного захвата холина в синаптосомах и повышение плотности М-холинорецепторов в коре и гиппокампе [25, 32] — участках мозга, прямо связанных с реализацией когнитивных и психоэмоциональных функций (механизм, не свойственный большинству классических ноотропных средств). Кроме того, Мемоплант форте обладает рядом эффектов, характерных для антидепрессантов: снижает плотность постсинаптических бета-адренорецепторов, нормализует концентрации серотонина в различных регионах мозга, а также повышает концентрации дофамина и активность основного фермента биосинтеза биогенных аминов — тирозингидроксилазы [1]. С этими эффектами связана способность Мемопланта форте оказывать мягкое антидепрессивное и анксиолитическое действие, устранять явления психастении, что чрезвычайно актуально в условиях НЦД, при которой упомянутые психоэмоциональные нарушения нередко составляют важнейший психопатологический клинический синдром [13, 16].

Не менее актуальны в данном плане и нейрометаболические эффекты Мемопланта форте.

Уникальной особенностью данного препарата является свойственное ему как прямое, так и непрямое влияние на процессы свободнорадикального окисления, активирующиеся при всех формах психосоматической патологии, в том числе и при НЦД.

Флавоноиды, входящие в состав Мемопланта форте, обладают способностью нейтрализовать гидроксильные и пероксидные радикалы, супер­оксидные анионы и оксид азота, а также предупреждать развитие процессов перекисного окисления в мембранах нейронов за счет проникновения в липидный бислой мембраны [26, 27]. Непрямое антиоксидантное действие Мемопланта форте определяется его свойствами угнетать образование свободных радикалов в митохондриях, повышать активность физиологической антиоксидантной защитной системы — супероксиддисмутазы и каталазы, стимулировать синтез глутатиона [18] и, кроме того, уменьшать возраст-зависимую активацию моноаминоксидазы типа В — фактора свободнорадикального окисления и важного маркера старения мозга [28]. При этом терпенлактоны потенцируют и ускоряют действие флавоноидов.

Особенно важным аспектом действия Мемопланта форте представляется возможность направленной антиоксидантной защиты митохондрий — клеточной структуры, определяющей энергетический потенциал клетки и реализацию процессов биосинтеза [29]. Также в результате нормализующего влияния данного препарата на функции митохондрий происходит накопление макроэргических фосфатов — фундамента биоэнергетики мозга.

Тесно связано с антиоксидантным и мембраностабилизирующее действие Мемопланта форте. Основным его компонентом является стабилизация параметров микровязкости нейрональных мембран [31], что непосредственно облегчает реализацию регуляторных влияний ЦНС в отношении внутренних органов, в том числе и сердечно-сосудистой системы.

Вазотропное действие Мемопланта форте включает наличие у данного препарата: а) вазорегулирующего и б) реологического эффектов.

Важнейшей особенностью регуляции сосудистого тонуса под влиянием Мемопланта форте является нормализация нарушенных при НЦД процессов микроциркуляции, т.е. звена мозговой гемодинамики, наиболее тесно сопряженного с нейрометаболическими процессами и одновременно наиболее подверженного процессам старения. Упомянутый препарат активирует кровообращение в мозге, прежде всего на уровне артериол и капилляров, уменьшая капиллярную проницаемость, а значит, и формирование периваскулярного отека. Уникальной особенностью Мемопланта форте следует назвать его способность повышать венозный тонус [10], что отличает данный препарат от подавляющего большинства вазотропных средств. В результате активируются и приток, и отток крови в тканях головного мозга, уменьшаются проявления типичной для НЦД циркуляторной гипоксии, улучшается питание нервных клеток.

Мемоплант форте также способствует нормализации реологических свойств крови за счет стабилизирующего влияния на мембраны эритроцитов и угнетения фактора агрегации тромбоцитов, что выражается в наличии антитромботического эффекта. Таким образом, вазотропное действие Мемопланта форте по широте и разнообразию превосходит таковое у многих препаратов аналогичного типа действия [17, 19, 24].

Результатом реализации перечисленных механизмов действия Мемопланта форте является наличие у него ряда ценных с практической точки зрения клинико-фармакологических эффектов.

Наиболее широко исследовалось действие Мемопланта форте при различных формах цереброваскулярной патологии — препарат проявил себя как эффективное средство активации всего комплекса когнитивных функций и психоэмоциональных расстройств. Эти исследования подробно проанализированы в ряде обобщающих публикаций [2, 4, 5, 19, 22].

В то же время изучение эффективности Мемопланта форте при когнитивных и психоэмоциональных расстройствах в рамках психосоматики, и в частности НЦД, по существу, только начинаются. Тем не менее проведенные исследования выявили, что у пациентов с проявлениями вегетативной дисфункции, преимущественно со стороны сердечно-сосудистой системы [19], а также при явлениях когнитивного дефицита на фоне различных психосоматических расстройств, и в том числе НЦД [21], 4-недельный прием Мемопланта форте способствовал, по данным различных нейропсихологических шкал, улучшению памяти, внимания, психоэмоционального статуса, устранял дистимические проявления и чувство тревоги, улучшал общее самочувствие, повышал само­оценку и качество жизни. Таким образом, действие Мемопланта форте при психосоматических расстройствах не сводится только к влиянию на когнитивную сферу, а затрагивает широкий круг функций, связанных с обеспечением высшей нервной деятельности, и психоэмоциональный статус.

В итоге фармакологические и клинические данные свидетельствуют о целесообразности включения Мемопланта форте в схемы комплексной терапии НЦД, особенно при наличии в клинической картине неврастенических и психастенических расстройств. Заслуживает специального анализа возможность выявления непосредственного позитивного вегетостабилизирующего действия у данного препарата, для чего необходимо проведение специальных исследований.

Дополнительным аргументом в пользу широкого применения Мемопланта форте при психосоматических заболеваниях в условиях полипрагмазии и сопутствующей соматической патологии служит факт исключительно высокой его безопасности, сопоставимой с плацебо. Мемоплант форте существенно превосходит по данному критерию практически все препараты нейрометаболического и вазотропного типа действия. Кроме того, он практически лишен риска передозировки и потенциала межлекарственного взаимодействия [5].


Bibliography

1. Арушанян Э.Б., Бейер Э.В. Ноотропные свойства препаратов гинкго билоба // Эксп. клин. фармакол. — 2008. — Т. 71, № 4. — С. 57-63.

2. Бачинська Н.Ю. Застосування препарату Мемоплант у неврології та геріатрії // Ліки України. — 2002. — № 7–8. — С. 33-34.

3. Бурчинский С.Г. Ноотропы: классификация, механизмы действия, сравнительная характеристика фармакологических свойств. — К., 2004. — 21 с.

4. Бурчинский С.Г. Мемоплант: возможности и перспективы применения в клинической медицине // Журн. практ. лікаря. — 2006. — № 3. — С. 57-64.

5. Бурчинский С.Г. Аспекты безопасности в фармакотерапии хронических нарушений мозгового кровообращения // Нов. мед. фарм. — 2009. — № 5–6. — С. 9.

6. Вейн А.М., Соловьева А.Д., Колосова О.А. Вегетососудистая дистония. — М.: Медицина, 1981. — 269 с.

7. Вислый А. Сравнительная характеристика фармакологических показателей серии препаратов, содержащих экстракт гинкго билоба // Нов. мед. фарм. — 2007. — № 20. — С. 10-11.

8. Карвасарский Б.Д. Неврозы. — М.: Медицина, 1990. — 573 с.

9. Ковалев Г.В. Ноотропные средства. — Волгоград: Нижне-Волжское кн. изд-во, 1990. — 369 с.

10. Лобов М.А., Котов С.В., Рудакова И.Г. Патофизиологические, патогенетические и терапевтические аспекты хронической ишемии головного мозга // Рус. мед. журн. — 2002. — Т. 10, № 25. — С. 1156-1158.

11. Маколкин В.И., Аббакумов С.А., Сапожникова А.А. Нейроциркуляторная дистония. — Чебоксары, 1995. — 235 с.

12. Маколкин В.И., Ромасенко Л.В., Веденяпина О.Ю. Особенности психического статуса больных нейроциркуляторной дистонией // Тер. архив. — 2001. — № 10. — С. 41-45.

13. Морозова О.Г. Синдром вегетативной дистонии // Междунар. мед. журн. — 1998. — № 1. — С. 64-68.

14. Островская Р.У. Эволюция проблемы нейропротекции // Эксп. клин. фармакол. — 2003. — № 2. — С. 32-37.

15. Пшенникова М.Г. Стресс: регуляторные системы и устойчивость к стрессорным повреждениям // Дизрегуляционная патология. — М.: Медицина, 2002. — С. 307-328.

16. Смулевич А.Б. Депрессии при соматических и психических заболеваниях. — М.: МИА, 2007. — 425 с.

17. Akiba S., Kawauchi T., Oka T. et al. Inhibitory effect of the leaf extract of Ginkgo biloba L on oxidative stress-induced platelet aggregation // Biochem. Mol. Biol. Int. — 1998. — V. 46. — P. 1243-1248.

18. Bridi R., Crossetti F.P., Steffen V.M. et al. The antioxidant activity of standartized extract of Ginkgo biloba (Egb 761) in rats // Phytother. Res. — 2001. — V. 15. — P. 449-451.

19. DeFeudis F.V. Ginkgo biloba extract (EGb 761). From chemistry to the clinic. — Ullstein Med.: Wiesbaden, 1998. — 184 p.

20. Heinz K. Stress-induced functional cardiovascular pathology // J. Funct. Neurol. Pathol. — 2003. — V. 8. — P. 198-209.

21. Hoerr R. Treatment effects of EGb 761 and cholinesterase inhibitors — why available studies do not demonstrate superiority of the latter // Phytomedicine. — 2005. — V. 12. — P. 598-600.

22. Itil T.M., Eralp E., Tsambis E. et al. Central nervous system effects of Ginkgo biloba, a plant extract // Amer. J. Ther. — 1996. — V. 3. — P. 63-73.

23. Kertner D.K., Salomon T.P. Psychosomatic Medicine. — Chicago: Chicago Univ. Press, 2005. — 346 p.

24. Koch E. Inhibition of platelet activating factor (PAF)-induced aggregation of human thrombocytes by ginkgolides: considerations on possible bleeding complications after oral intake of Ginkgo biloba extracts // Phytomedicine. — 2005. — V. 12. — P. 10-16.

25. Kristofikova Z., Benesova O., Tejkalova H. Changes of high-affinity choline uptake in the hippocampus of old rats after long-term administration of two nootropic drugs (Tacrine and Ginkgo biloba extract) // Dementia. — 1992. — V. 3. — P. 304-307.

26. Mairs I., Marocci L., Droy-Lefaix M.T. et al. Peroxyl radical scavenging activity of Ginkgo biloba extract Egb 761 // Biochem. Pharmacol. — 1995. — V. 49. — P. 1649-1655.

27. Noda Y., Anzai K., Mori A. et al. Hydroxyl and superoxide anion radical scavenging activities of natural source antioxidants using the computerized JES-FR30 ESR spectrometer system // Biochem. Mol. Biol. Int. — 1997. — V. 42. — P. 35-44.

28. Pardon M.C., Joubert C., Perz-Diaz F. et al. In vivo regulation of cerebral monoamine oxidase activity in senescent controls and chronically stressed mice by long-term treatment with Ginkgo biloba extract (EGb 761) // Mech. Ageing Dev. — 2000. — V. 113. — P. 157-168.

29. Sastre J., Lloret A., Borras C. et al. Ginkgo biloba extract Egb 761 protects against mitochondrial aging in the rat brain and in the liver // Cell. Mol. Biol. — 2002. — V. 48. — P. 685-692.

30. Snyder S.H. Drugs and the Brain. — N.Y.: Sci. Amer. Libr., 1996. — 349 p.

31. Stoll S., Scheuer K., Pohl O. et al. Ginkgo biloba extract (Egb 761) independently improves changes in passive avoidance learning and brain membrane fluidity in the aging mouse // Pharmacopsychiatry. — 1996. — V. 29. — P. 144-149.

32. Taylor J.E. The effects of chronic oral Ginkgo biloba extract administration on neurotransmitter receptor binding in young and aged Fisher 344 rats // Effects of Ginkgo Biloba Extract on Organic Cerebral Impairment. — London: J. Libbey Eur., 1985. — P. 31-34.

33. Tomaka J, Blascivich J., Kibler J., Ernst J.M. Cognitive and physiological antecendents of treat and challenge appraisal // J. Person. Soc. Psychol. — 1997. — V. 1. — P. 63-72.


Back to issue